Наверх
Фильмы 2018 Гоголь. Страшная месть Мамма Миа 2 Кристофер Робин Мег: Монстр глубины 22 мили Отель «Артемида» Шпион, который меня кинул Альфа Между рядами

Интервью с режиссером Виталием Манским о фильме «Труба»

Документальный фильм «Труба», получивший призы за лучшую режиссуру Кинотавра-2013 и лучший неигровой фильм в Карловых Варах, продолжает свое путешествие по фестивалям: в сентябре он будет открывать новый сезон документальных показов в РИА Новостях, в октябре – кинофестиваль «Флаэртиана» в Перми. Масштабное роуд-муви вдоль газопровода «Западная Сибирь – Западная Европа» рассказывает о людях, живущих на той самой трубе «у нас» и «у них» – от деревенской старушки, существующей будто в средневековье без газа и телефона, до немецкого бюргера, поджаривающего колбаски на газовой горелке, - маршрут российских ресурсов проложен из Уренгоя, через Помары и Ужгород, дальше на Запад. Отдельным титром в картине вынесена цитата Владимира Путина о том, что 50% нашего бюджета составляют поступления от нефтегазовой отрасли. О смысловом многообразии слова «труба» мы поговорили с режиссером фильма Виталием Манским.

- Многие удивились, когда вы получили на «Кинотавре» приз как лучший режиссер за документальный фильм, единственный документальный в игровом конкурсе. Вы сами как сейчас это объясняете?

- Я, конечно, этого не ожидал. Если быть честным, я рассчитывал на оценку критики. Пять раз на «Кинотавре» участвовали документальные картины, и четыре из них были моими, еще в 1999 году при Рудинштейне я показывал там «Частные хроники. Монолог». Поэтому меня интересовала реакция критики, а приз за режиссуру стал абсолютным сюрпризом. Вообще говоря, в фильме «Труба» очень много именно режиссерской работы. Документальную картину, конечно же, снять сложнее. Нужно понимать, что в игровом кино все – актеры, художники, группа – работает на достижение твоего результата; в документальном кино все работает против. Нужно владеть не только профессией, но еще и массой других умений, чтобы жизнь стала соучастником твоего замысла. Любой эпизод в документальном кино возникает не благодаря, а вопреки. А если благодаря, то «благодарявопреки» – слитно.

Виталий Манский

Виталий Манский

- В этом случае надо уточнить, что на фильме «Труба» у вас был заранее написанный литературный сценарий.

- Да, это правда. Наверное, я впервые, учитывая сложную логистику путешествия, прописал сценарий той картины, которую хотел бы увидеть.

- А как это соотносится с вашим же «Манифестом реального кино», который не предполагает сценария?

- В моем манифесте написано, что не должно быть сценария, но сценарием может являться отправная точка, то есть начало движения. В этом смысле я не перечил своему манифесту. Сценарием в буквальном смысле была отправная точка – это Кельн, 10 февраля, карнавал. Далее идет движение по маршруту. И я не боюсь придать гласности этот сценарий. Например, у меня там описана история вечного огня 9 мая. При том, что я никогда не был в конкретном городе Мена, где снимался эпизод, не был знаком с героем и не знал, что к вечному огню подключают газовый баллон. Но жизнь привнесла этот газовый баллон и сидящего на площади генерала, который вдруг стал рассказывать, что Горбачеву американцы купили дом в Доминиканской республике на 300 комнат, а беззубый солдат переспрашивает: «300 комнат? На шо оно ему, 300 комнат?» - это все принесла жизнь и просто вложила нам в кадр. В сценарии же было написано про старика со старухой, которые готовятся к 9 мая, одеваются в нарядные костюмы, участвуют в празднике, а потом возвращаются домой и выпивают. Вечером мы планировали снимать, как молодежь собирается вокруг вечного огня, пьет пиво и жарит на нем сосиски. Я писал на основе того, что видел и знал. Я реально видел на Украине, как молодежь жарила сосиски на вечном огне. То есть в сценарии эпизод 9 мая был совершенно другим, но сходным по настроению. Мне было важно прописать настроения.

Фото со семочной площадки фильма "Труба"

Фото со семочной площадки фильма "Труба"

- Как вы разыскивали реальных людей, которые будут воплощать ваш замысел в каждой конкретной точке маршрута?

- У нас были прописаны места, обстоятельства, даты. Там много случайного, но все случайности были вложены в заранее подготовленную, условно говоря, «таблицу Менделеева». Приведу такой пример. В Польше мы планировали снимать семью хуторян, живущих в отсутствии газа, интернета, телефона – таким патриархальным хозяйством. И мы нашли натуральное хозяйство, окруженное современными ветряками, вырабатывающими электричество. Договорились с семьей и выехали туда, нам оставалось дня 2-3 до объекта. И вот когда мы уже были на перевале в Карпатах, позвонил польский куратор и сказал, что наш герой вчера повесился. Семья, конечно, отказывается от съемок. Мы оказались перед закрытой дверью. Тогда просто приехали в этот городок и начали знакомиться с другими людьми. Так встретили кузнеца, которого в итоге и стали снимать – тут же, с колес.

- Но вот вагон-храм для одного из самых запоминающихся эпизодов, наверное, вы нашли заранее?

- Да, мы сразу договорились, что хотим поехать с этим вагоном-храмом. Хотя когда я его закладывал, опять же, предполагал снять другой сюжет – крещение ребенка. Потому что я спрашивал батюшку, что у них обычно происходит. Он говорит: «Всякие венчания и отпевания никогда не совпадают с нашим приездом, а вот когда рождаются дети, мы их крестим. Как правило, прямо в вагоне». Я представлял себе объемный, не лишенный художественной образности эпизод крещения ребенка. Но жизнь распорядилась иначе, и когда священник пришел в семью с предложением крестить ребенка, его практически отфутболили, причем, достаточно грубо: «да ты что, у нас тут полдеревни некрещеные». И он уходит несолоно хлебавши, что становится еще более драматичным и концептуальным в нашем контексте.

Фото со съемочной площадки фильма "Труба"

Фото со съемочной площадки фильма "Труба"

- Насколько я знаю, весь съемочный процесс представлял собой одну непрерывную экспедицию? Сколько человек было в группе?

- В группе был я и два оператора. Четвертым человеком был парень из Англии, который занимался звуком и административной работой, в общем, помогал. Он добрался с нами до Сургута, а потом сказал «все, дальше я не поеду» и улетел в Лондон, потом мы пригласили звукооператора из Москвы. Были же чисто бытовые проблемы – зима как-никак. Трейлер, в котором мы жили, рассчитан для отдыха туристов на Лазурном Берегу. А у нас было одно безостановочное путешествие. Мы прилетели в Кельн, к аэропорту нам подогнали этот трейлер, и мы стали в нем жить и снимать – в Европе, потом по северу России проехали через Урал, в Ханты-Мансийский край к хантам, в Уренгой, за Полярный Круг, затем развернулись и доехали до Берлина – от старта до финиша прошло 104 дня.

Фото со съемочной площадки фильма "Труба"

Фото со съемочной площадки фильма "Труба"

- Получается, ехали вы в порядке, обратном хронологии фильма?

- Да, а монтировали картину наоборот «из России в Европу», но это не имеет значения. Я специально не отмечал титрами места съемок, и меня не напрягает, что кто-то путает Чехию с Польшей, а Польшу с Германией. Здесь важно ощущение пространства. В свое время Шкловский обвинял Дзигу Вертова в антидокументализме. Он писал: «требую, чтобы мне указали номер паровоза, который едет в «Человеке с киноаппаратом». Я уважительно отношусь к Шкловскому, но вообще говоря, смотрю я «Человека с киноаппаратом», и мне абсолютно неважен номер паровоза и тот факт, что одна часть картины снималась в Харькове, другая – в Москве. Более документального образа того времени я не могу припомнить. Не сравниваю себя с Вертовым, но такая документальность с номером паровоза мне тоже не нужна.

- Так или иначе, у вас получилось очень концентрированное наблюдение за жизнью в России и за ее пределами. Вы поняли что-то новое про нас во время поездки?

- Я и отправлялся в это путешествие для того, чтобы понять, почему мы так по-разному живем. Почему, «что русскому хорошо, то немцу смерть». Подозреваю, что мало у кого из документалистов в нашей стране была возможность совершить такую экспедицию. И совершив ее, я убедился, что мы даже генетически разные. Человек, который ради похорон близкого должен с 7 утра до 5 вечера долбить топором мерзлую землю, по определению не может понять европейца, приезжающего хоронить в ланч-тайм, в белых штиблетах, слушая «Ave Maria». У них разные счеты с жизнью, смертью и фактом своего мирского бытия. Это фундаментальная разница, и думаю, интеграция произойдет еще нескоро. Так что вечная дилемма славянофилов и западников неслучайна, у нее многовековые традиции и, видимо, многовековое будущее.

Кадр из фильма "Труба"

Кадр из фильма "Труба"

- Вам захотелось вернуться в какие-то места, чтобы рассказать о них более подробно в рамках отдельного фильма?

- Конечно, я вобрал огромный объем фактических и эстетических впечатлений, которые приведут к новым картинам. Потому что я делаю кино только на основе своих опытов, а здесь их целый многовагонный локомотив. Например, мне очень понравилась бригада трубопрокатного завода в Липецке. Мы даже начали их снимать, но в фильм попала только крановщица, которая ездит над ними. А мужчины работают внизу, и это очень интересная фактура. Можно было бы сделать фильм «Бригада» про этих рабочих. Там много превращений, ведь работают они в униформе – все такие брутальные, но однотипные. А потом мы поехали выпивать с ними в день зарплаты на реку. И вдруг они сняли робы и превратились в совершенно разных, непредсказуемых персонажей из реальной жизни. Один оказался хипстером с серьгой – это же все не видно под камуфляжем, и за каждым уникальный бэкграунд. Теперь мы уже с ними выпили, что называется, на брудершафт, и дверь для нас будет открыта – это очень важно в документальном кино.

- Почему вы решили отказаться от финала в «Трубе», у вас ведь там нет никакой определенной точки?

- Это было мое принципиальное решение. У меня было более чем достаточно материала, чтобы сделать яркий финал, даже несколько финалов. Допустим, во время праздника хантов из громкоговорителя звучит песня Стаса Михайлова. Я мог просто поставить Стаса Михайлова на финальные титры и уверен, что зал после двухчасовой картины вскочил бы с аплодисментами под этого Михайлова. Но мне не нужны аплодисменты, мне нужна оторопь. Нужно, чтобы зритель не понял, почему картина вдруг растворилась. Кажется, мне удалось добиться такой абсолютной зрительской растерянности.

Кадр из фильма "Труба"

Кадр из фильма "Труба"

- Без конкретной привязки сюжета к собственно газовой трубе решили обойтись по схожей причине?

-  «Труба» в русском языке вообще имеет массу смыслов, поэтому я могу так игриво сказать, что трубы в фильме более чем достаточно. Кстати, это создает проблему при переводе названия. Ни в одном из нужных нам языков нет адекватного слова. Есть только буквальное «газопровод», без того диапазона смыслов, который существует в русском языке. К сожалению, приходится выбирать буквальное значение, вроде английского «pipeline». Мы даже в какой-то момент подумали, а почему бы не ввести в иностранные языки новый многозначный термин в транскрипции русского слова – «truba».

Комментарии  86



Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть