Наверх
Фильмы 2018 Гоголь. Страшная месть Мамма Миа 2 Кристофер Робин Мег: Монстр глубины 22 мили Отель «Артемида» Шпион, который меня кинул Альфа Между рядами

После того как Софии Коппола влетело за актерский дебют в третьем «Крестном отце», дочь апологета крепкой семьи и традиции никогда не переступала порога киностудии «American Zoetrope» в качестве актрисы. Она занялась фотографией, стала писать и через десять лет сняла ленту «Девственницы-самоубийцы» – настолько девственно аккуратную, что Софию, как и в 1990 году, поспешили обвинить в отсутствии художественной дерзости. На этот раз Коппола решила не реагировать на травмирующие замечания, проявила отвагу и осталась верна выбранному стилю. «Трудности перевода» получились такими же ровными и воздушными, как предыдущая лента, и еще более отрешенными. Автор сценария и режиссер «Трудностей», Коппола отказалась от закадрового текста и от псевдорепортажных комментариев, подававшихся в «Девственницах» в защиту тех или иных фабульных зигзагов и психологических переживаний. Теперь о чувствах и похождениях американцев в Японии она весьма успешно рассказывает исключительно кинематографическими средствами, практически не прибегая к словесному описанию. Годы постижения лаконичной выразительности фотоискусства не прошли даром.

Кадр из фильма

Кадр из фильма

Осталась прежней и спокойная интонация, с которой, вопреки мнению об истеричности как неотъемлемом знаке определенного пола, Коппола делает кино о глубоко запрятанных чувствах, процессах неуловимых, но отнюдь не безмятежных – таких, как мучительность умирания юношеского экстремизма или, в новом фильме, блаженство кратковременной гармонии между людьми.

Более всего к фильмам Коппола подходит определение элегии – медитативной лирики. Печаль и драма без показухи, легкая ироничная отстраненность. Таковая обычно заложена уже в многозначительности названия. Еще не видя «Трудностей перевода», догадываешься, что речь, скорее всего, о том, как людям разных культур нелегко найти общий язык. Действительно, маститый голливудский актер Боб Харрис (Билл Мюррей) приезжает в Токио подхалтурить в рекламе местного виски и, ни слова не говоря по-японски, то и дело забавно попадает впросак на съемочной площадке, в баре, при общении с репортерами, официантами и проститутками. Похожие проблемы у молоденькой американки Шарлотты (Скарлетт Йоханссон), вынужденной проводить дни в бездельных скитаниях по городу, пока муж на работе. Заявленный в первых кадрах, легко считываемый смысл честно выступает в качестве репризы. Но «Lost in Translation» означают неизбежные потери при попытке совмещения любых неодинаковых вещей, действующих лиц и явлений.

Кадр из фильма

Кадр из фильма

Трудно подобрать более непохожих персон, чем Боб и Шарлотта, плоть от плоти поколений 60-х и 80-х. Мужчина и женщина, ей двадцать с небольшим, ему за пятьдесят. Его брак длится более двух десятилетий, исчисляется кучей детей. Она замужем два года и, судя по чуть располневшей талии, не так давно носит первенца в животе. Боб – активный профи, актер, сроднившийся с публичной демонстрацией чувств, Шарлотта – домохозяйка и безработный философ, привыкла эмоции подавлять, анализировать и сомневаться в правомочности их появления. Его будущее насквозь пропитано прошлым, ей кажется, что жизнь пока не началась.

Кадр из фильма

Кадр из фильма

При столь весомой разности потенциалов «еще» и «уже», герои оказываются в идентичном положении и испытывают по отношению к миру сходные рефлексы. Оба тоскуют в чужой стране, сожалеют, что вынуждены убивать время. Иероглифы не спешат расстаться с оберегаемым смыслом, местная философия и культура не открывают дружеских объятий. Череда недлинных эпизодов о том, как герои проводят дни и ночи – бессонница, выпивка, безуспешные попытки развлечься с людьми иных интересов, вялые занятия спортом, прогулки среди достопримечательностей – дают понять, что депрессия не за горами. Классические сиротливые одиночества в кризисе переходного возраста. От надежд бескомпромиссной юности к тоске осознанной зрелости. От веры, что лучшее впереди, к уразумению, что от себя не убежишь и ничего не изменишь. Разные по форме и содержанию, Боб и Шарлотта имеют родственный эмоциональный настрой и однажды, встретившись за стойкой бара, начинают беседовать, словно добрые друзья, знающие подноготную друг друга и не нуждающиеся в объяснениях. Не имея общего в прошедшем, они не пересекутся в будущем, но сегодняшний день дарит им рай на двоих. Интимная связь далека от интима. Как будто режиссер снимает зеркальное отражение «9 1/2 недель» и меняет неистовство сексуальности на допотопную невинность. Шарлотта и Боб неразлучны и сутки напролет проводят в компаниях и ресторанах, ужинают и завтракают вместе и даже спят в одной постели, в их отношениях, будто до грехопадения, нет намека на осложняющий эротизм, и целуются они только раз, перед тем, как расстаться. Недолгий период мужчина и женщина могут говорить на одном языке.

Кадр из фильма

Кадр из фильма

Время, когда рождается возможность обретения идентичности, и есть главный персонаж фильма. Оно теряет свой абсолютный характер и превращается в относительную величину. Подобные отношения между героями возможны только в настоящий миг, в определенном городе и обусловленном пространстве, вопреки (благодаря) всем допустимым трудностям перевода. Не удовлетворившись широким углом наблюдения, София Коппола сообщает своей картине четвертую координату.

Комментарии  31

Читайте также

показать еще


Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть