Наверх
Фильмы 2018 Гоголь. Страшная месть Мамма Миа 2 Кристофер Робин Мег: Монстр глубины 22 мили Отель «Артемида» Шпион, который меня кинул Альфа Между рядами

Вуди Аллен к 70-летнему юбилею с чувством глубокого удовлетворения сделал себе подарок. Вероятно, придется дожить до семидесяти, чтобы удовлетвориться тем же. Конечно, «Матч пойнт» /Match Point/ (2005) лучше «Тихих омутов» и «Зимней вишни», это не наши парусиновые тапочки, но все равно – «прощай, молодость». Скука смертная.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Матч пойнт"

Допустим, весь смазливый контингент мужского пола хочет жениться на богатых («с лица воды не пить»). Девичий контингент, когда страшненький, а замуж невтерпеж, купит первого попавшегося лимитчика («лучше синица в руках»). Родня жены купит квартиру, машину, дачу, устроит зятя на работу («кровь людская – не водица»). За это зять будет послушен всю жизнь («не плюй в колодец»). Правда, если смазливый, начнет втихомолку удовлетворять свою похоть («яйца на сторону, курочку в дом»). Это тоже длится всю жизнь («не вынося сор из избы»). Только не дай бог влипнуть («хорошо смеется тот, кто смеется без последствий»). Тогда все становится полностью ясно («своя рубашка ближе к телу»). Лишь на время возможны варианты войны на уничтожение («хороший индеец – мертвый индеец»). Однако при всех вариантах главное – вовремя смыться («не пойман – не вор»).

Этот вечный безличный фольклор, впитанный каждым ребенком, Вуди Аллен зачем-то сделал реальностью нынешней Англии. То есть понятно, зачем – за «теорией везения». Бывшему теннисисту Крису повезло с пол-пинка устроиться инструктором молодого богатого аристократа Тома. Тот немедленно набивается в лучшие друзья Криса, ведет в собственную ложу, знакомит с родней. Прямо на лондонской дороге валяются дружелюбные аристократы с незамужними сестрами. И еще до свадьбы со страшненькой сестрой Тома Крис трахнет его подружку, и эта похотливая Нола тоже сразу попадется ему под руку, далеко ходить не надо. Единственный фольклорный «несинхрон» – когда Крис женился на страшненькой Клои. Том тогда бросил подружку, неугодную маме, и она ненадолго пропала. Но стоит Крису явиться на какую-то выставку, Нола там тут же мелькнет, немедля вернувшись в Лондон. Живущей в полном отстое, устроившейся в магазин, ей в обеденный перерыв просто некуда больше пойти, кроме как в картинную галерею.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Матч пойнт"

Далее Клои никак не может родить, а Крис, тупо делая карьеру на фирме ее папы, попутно столь же тупо делает Ноле ребенка. Он очень послушен родне, с утра трахает жену в подаренной папой квартире, вечером ходит с ней по ресторанам, все выходные и праздники – на загородной вилле, но в перерывах между переговорами трахает также Нолу в ее закутке, куда та легко успевает добраться из своего магазина. Нола на одну зарплату катается на лондонском такси, Криса только однажды случайно засекли, и он тут же отбрехался. Все постоянно верят любой его брехне, и никаких проблем по части цейтнотов, созвонов или хотя бы сплетен среди подружек жены ни разу не возникает. Крис всегда без исключения оказывается в нужное время в нужном месте, Нола смотрит ему в рот, а Клои – жена идеальная, прямо с медового месяца ведущая себя так, будто они отпраздновали серебряную свадьбу, то есть абсолютно чужие люди. Проблема – только когда глубоко беременная Нола пригрозила позвонить жене, чтобы Крис наконец развелся. Что ж, очередной очевидной брехней он отведет от себя угрозу, а прямо назавтра легко уничтожит улики. И так далее со всеми остановками. Но если фольклор – механика для функций вместо живых людей при игре в поддавки вместо многообразия жизни, то функция в любой реальности может либо попасть налево, либо попасть направо. Аллен решил, что она попадет направо, мы рады за него, но смотреть-то на что?

Слабый интерес к происходящему возникает лишь поначалу, когда быстрота событий намекала на их ехидный пересказ, а итальянские оперные арии за кадром отсчитывали этот пересказ от романтического голоса Карузо. Однако уже к середине быстрота связана не с ехидством, а со стремлением Аллена впихнуть в полтора часа всю возможную механику. На пятой арии Карузо тоже надоедает, даже если текст слов параллелен происходящему. В конце концов, и Гитлер оперу любил, а происходящее все равно тупо. Все персонажи – именно функции. Берут, что дают, бегут, если бьют – исключительно по обстоятельствам. Ни одного проявления свободы воли, ни одного собственного желания, только всеобщая жажда благополучия. Но если функциям на экране довольно безличного благополучия «от сих до сих», какое мне, зрителю, дело до этого? А когда и сам Вуди играет со зрителем в поддавки, на что велите смотреть? Мало, что для иллюстрации своей «теории везения» он выбрал самый примитив, так еще этой ботве все время соломку подстилает. Жизнь лондонской аристократии явно знает лишь с чужих слов. Если в «родных» его фильмах, от «Сентября» /September/ (1987) до «Знаменитости» /Celebrity/ (1998), при любых сюжетных натяжках была масса смешных подробностей, съемочных тонкостей, остроумных реплик, мир «Матч Пойнта» ровней доски. Что Лондон, что Париж, что Скарлетт Йоханссон, что Кира Найтли – все едино. Роль теннисиста – с дыркой для головы Джонатана Риз-Мейерса, Дугрэя Скотта, Дэниэла Крэйга. Теннисист в жизни одну книжку прочитал, и ту – не до конца. И опять «Преступление и наказание», от навязчивости которого кинематограф скоро вырвет.

Кадр из фильма

Кадр из фильма "Матч пойнт"

Сам «Матч Пойнт» ровно такой же умеренный и аккуратный, как его персонажи-функции. Начат «открытием» теннисиста: «Человек, который говорит: »Лучше быть везучим, чем добрым«, глубоко понимает суть жизни. Люди боятся принять тот факт, что жизнь во многом зависит от везения». Кончен тем же, и, закольцевав «открытие», сказать Аллену больше нечего. Только какое же это открытие, если весь мировой фольклор вечно твердит: «От добра добра не ищут»? Когда вы в последний раз видели человека, сказавшего: «Лучше быть добрым, чем везучим»? Какая сатира? «Сатиры!!! Пиастры!!!». Кто знает, как сдох попугай капитана Флинта, которого заперли в пустой каюте? Даже Гоголь, сочиняя Чичикова, придумал ему спекуляцию мертвыми душами, и даже после Стендаля, Теккерея, Драйзера, «Двойной страховки» /Double Indemnity/ (1944), «Фотоувеличения» /Blowup/ (1966), «Скромного обаяния буржуазии» /Charme discret de la bourgeoisie, Le/ (1972) Вуди Аллен не придумал ничего. Если бы теннисисту «не повезло» и его «наказали», кино было бы то же самое: ноль индивидуальности, минус впечатлений, вид из окна и то интересней.

Комментарии  111



Нравится материал?

Может быть, вас это заинтересует?


Подпишись на нас и будь всегда в курсе!

Не хочу больше это видеть